Грэм Грин, биография

Генри Грэм Грин родился 2 октября 1904 года в английском городе Беркхэмстеде графства Хартфордшир. С восьми лет учился в школе, потом в колледже Оксфордского университета. Первую поэму написал в 14 лет, а первую пьесу — в 16. До 22 лет успел поработать в табачной компании и принять католицизм, а до 26 — в отделе писем лондонской «Таймс» и написать свой первый роман «Человек внутри». С 1941-го по 1944 год работал в министерстве иностранных дел, выполнял задания британской разведки и был представлен к наградам. За 45 лет работы написал более двух десятков романов, множество рассказов, новелл, эссе, пьес, стихов, путевых заметок, несколько автобиографий и книг для детей. Ещё при жизни воспринимался как классик, неоднократно выдвигался на Нобелевскую премию, но так её и не получил. Умер 3 апреля 1991 года от лейкемии в швейцарском городе Веве на берегу Женевского озера.

Эта очень краткая биография Генри Грина. Хотите узнать о жизни этого великого человека подробнее? Тогда читайте дальше.

Карьера Грэма Грина

К Генри Грину понимание, что именно станет для него самым важным, пришло рано. Хотя и в удовольствии нащупывать и прикидывать он себе не отказывал. Генри Грин, четвёртый наследник в семье Чарльза, директора Беркхэмстедской школы, и Мэрион, кузины Роберта Льюиса Стивенсона, рано начал лазить по полкам немаленькой отцовской библиотеки и таскать оттуда полные приключений книги Киплинга, Хаггарда и Хеши. Невыносимо тянуло не только поскакать по прериям, разгадать загадки затерянных цивилизаций и кого-нибудь спасти, но и самому взяться за перо. Тем более что войн и катастроф никаких поблизости пока не намечалось, а душа требовала приключений и подвигов. «Пока я не умел читать, мне ничто не угрожало: колёса ещё не пришли в движение. А теперь будущее обступило меня со всех сторон книгами на полках, ожидая момента, когда я его выберу». Под впечатлением от прочитанного он быстро сочинил рассказ, отправил его в журнал «Стар» и ошалел от публикации и гонорара в три гинеи. «В тот летний день я не находил в «Тиканье часов» ни одного изъяна и упивался славой в первый и последний раз в жизни».

В колледже при Оксфордском университете Грин своего занятия не прекратил и начал печатать в студенческих журналах и газетах рассказы, очерки и поэмы. Отец положил ему щедрое содержание в двести пятьдесят фунтов, которое сын, сдав хорошо экзамены, вскоре уменьшил за счёт своей стипендии. Деньги были нужны, журналистика увлекала, и он устроился сначала в «Ногтингэм джорнел», а потом и в «Таймс», где вроде бы было раздолье для кинокритики и редактуры. Вскоре Грин решил — ему есть что сказать людям помимо коротких статей — и взялся за свой первый роман «Человек внутри». «Внутри меня есть человек, который на меня сердит». Тираж в восемь тысяч экземпляров воодушевил, журналистика хоть и с сожалением, но была отодвинута в сторону до лучших времён, и сначала по Англии, а потом и по всему миру начал своё триумфальное шествие Писатель. Впрочем, никто тогда толком этого не понял, и большинство высказало своё «фи».

Грин, чья неуверенность всегда была рада выплеснуться наружу, сначала отчаялся, собрался бросить неблагодарное занятие к чертям собачьим, но потом опять уселся за письменный стол. Едва книга выходила в свет, критики слетались с отточенными перьями наперевес. Одни жались и мялись, толком не зная, как реагировать на Гриновы литературные эксперименты, называли созданный в его книгах особый художественный мир «Гринландией», считая и сюжеты, и персонажей, бредущих по жизни весьма противоречивыми путями, призрачными и оторванными от реальности. «Мир, который я, по словам людей, создаю, эта Гринландия — ведь её не существует! Я не имею дела с фантазией и воображением — только с фактами! Но я знаю, что спорить с ними бесполезно, они не поверят в мир, которого не замечают вокруг», — отвечал им Грин, который всласть поездил по миру в качестве репортёра, побывал в самой гуще событий и узнал, почём фунт лиха. Другие восхищались изяществом слога, ритмом фраз и правдой жизни в его книгах. Сам он считал некоторые свои романы вроде «Стамбульского экспресса», «Ведомства страха» и «Наёмного убийцы» чтивом развлекательным, уверял, что писал их специально на потребу дня, и если не воспринимал всерьез, то относился с отеческой любовью.

Гонорары Грина были скромными, да и плата за сценарии и рецензии оставляла желать лучшего, но он писал иногда по две книги сразу: одну — в первой половине дня, другую — по вечерам, повышая работоспособность с помощью амфетаминов. Грин так говорил о своём занятии: «Писательский труд — это форма терапии, и мне непонятно, как спасаются от безумия, тоски и панического страха, которые подстерегают человека на каждом шагу, те, кто не пишет книг, не сочиняет музыки, не рисует картин».

Характер Грэма Грина

У Грина с самого детства хватало поводов, чтобы убегать подальше от людей в овраги и вересковые заросли. Матушка, усевшись поудобнее, доводила впечатлительного малолетнего Генри до слёз, читая страшные рассказы о брошенных в лесу и умерших детях, а папа-директор, держа руку на пульсе школьной жизни, настаивал на своевременном докладе обо всех нарушениях. Одноклассники тоже не ленились и так выматывали нервы директорскому чаду, что оно, ночуя в школьной казарме, то и дело думало о самоубийстве. Да и не только думало, а предприняло несколько попыток, сводя счёты с жизнью при помощи пиления ноги тупым перочинным ножом, поедания белладонны, распития подозрительных препаратов из припрятанных взрослыми бутылочек и глотания горстями аспирина. Но, видимо, на самом верху было решено, что у Грина ещё оставались дела на этом свете. Так что и из игры в русскую рулетку с револьвером, которой будущий мэтр английской литературы иногда развлекался уже в юношеском возрасте, он выходил без дырки в черепе. «Детство — начало всякого недоверия. Над тобой жестоко потешаются, а потом ты начинаешь жестоко потешаться над другими».

В жизни каждого представителя знака периодически возникают личные мини-революции, когда желание влезть на броневик, заявить о своих свободах и выставить ультиматум становится невыносимо жгучим. Грин устроил первую из них ещё в школе, написав родителям письмо, что он намерен сидеть в лесном ежевичном укрытии до тех пор, пока те не освободят его от кошмаров школьной жизни. Старшие Грины наконец-то обратили внимание на своего страдающего ребёнка, накормили, обогрели, как следует прополоскали ему мозги на сеансах психоанализа и отправили в колледж.

«Маниакально-депрессивный психоз, как у деда, такой диагноз поставили бы мне сегодня, и никакой психоанализ не мог меня вылечить», — записал Генри Грин в своей автобиографии. Спасаясь от скуки, он колесил по свету в поисках приключений, забредал в опасные уголки Африки, совал нос в лепрозории Конго, разъезжал по Вьетнаму, жил в Панаме, путешествовал по Мексике и работал в Индокитае, стараясь побывать везде, где гремели выстрелы и поднимались восстания. Однако с началом Второй мировой войны непоседливый писатель духом не воспрянул, в бой не кинулся, а находил всё новые и новые предлоги для того, чтобы «откосить» от мобилизации. Как оказалось, масштабные военные действия привлекали его в меньшей степени, потому что рождённые под знаком Весов предпочитают партизанить. Их хлебом не корми — дай только припасть к замочной скважине или учинить ещё какую засаду. Со временем выяснилось, что у Грина шпионство вообще в крови: дядя и одна из сестёр работали на британскую разведку, а старший брат сотрудничал с японцами. Ходили разговоры, что Грин занимался таможенным досмотром кораблей, выступал с инициативой организовать передвижные бордели с целью сбора информации от офицеров в Западной Африке и был дружен с Кимом Филби, руководителем разведки британской и агентом советской. Кстати, и с коммунизмом Грин был издавна на короткой ноге — в девятнадцать лет, ещё в Оксфорде, он стал кандидатом в члены компартии и даже успел заплатить взносы.

Читайте: Уоррен Битти, биография

В своих романах Грин писал персонажей с родственников и знакомых, беззастенчиво придавая им полное сходство, а в статьях проезжался по всем, кто проходил мимо. Асфальтовый каток его критики не оставил в покое даже малолетнюю американскую актрису, которую Грин обвинил в двусмысленном кокетстве. Правда, пришлось выплатить большой штраф и затаить обиду на США, но чего не сделаешь ради красного словца! Кое-кто из биографов считал его ещё тем подарком, призывая читателей скинуть розовые очки: «Они не видят — или не желают видеть, — что он антисемит, враг католицизма и женоненавистник и что он часто позволяет себе издевательские шуточки в их адрес». И тут же соглашался, что, какими бы неприятными ни были его человеческие слабости, даже они не могли заслонить достоинств Грина как художника.

Личная жизнь Грэма Грина

Восемнадцатилетнего Грина томили желания, и он беспрерывно влюблялся то в кузину, то в официантку из Оксфорда, то в гувернантку младших брата и сестры. Девушка была старше Грина на десять лет, но это не мешало ей перекидываться с ним письмами и вовсю флиртовать, пока она, в конце концов, не включила мозг и не поняла, что все эти тайные поцелуи добром не кончатся. Она напомнила о себе спустя добрых тридцать лет, прося билеты на спектакль, и Грин написал потом в автобиографии, что её письмо заставило сильнее стучать его сердце.

В двадцать три года он сначала допёк пылкими письмами, а потом и женился на девятнадцатилетней сотруднице издательской фирмы Вивьен Дэйрилл-Браунинг, но плодиться и размножаться напрочь отказывался, утверждая, что терпеть не может детей. Да и Вивьен, католичка до мозга костей, оказалась из тех девушек, кого в супружескую постель загнать можно было только кнутом. Был заключён устный договор, что семья семьёй, но спальни отдельные и отношения чисто братские. Не более. Говорили, что Вивьен даже хотела подстраховаться, чтобы уж наверняка, и потащила Грина к своей матери, чтобы та его усыновила, но тут будущий классик оказался непреклонен.

К жене он относился с нежностью, книги ей посвящал и даже, наступив на горло своим убеждениям, пошёл на уступки и сотворил двоих детей. Впрочем, жил он чаще всего отдельно от семьи, заводил любовниц или просто захаживал в бордели. Несмотря на такие странности, брак просуществовал много лет и приказал долго жить только во время Второй мировой войны.

Любовницы, среди которых попадались замужние матроны и многодетные матери, вились вокруг Грина всегда. Одну из них, смелую, толстенькую Дороти Глоувер, с кем Грин снимал квартиру, он даже познакомил со своей женой. Другая, эксцентричная красавица леди Кэтрин Уолстон, жена покладистого богатого землевладельца и большая поклонница творчества Грина, сама влезла в его жизнь и, взяв дело в свои руки, предложила ему стать крёстным отцом при обряде крещения в католической церкви. Религиозные убеждения не помешали этим двум истинным католикам бурно предаваться смелым любовным экспериментам, а также послать подальше взгрустнувшую Дороти и поставить крест на браке с Вивьен. Пока в дело не вмешался муж леди Кэтрин и не призвал упивавшуюся страстью парочку к порядку.

Грин был среди людей, но постоянно чувствовал себя одиноким. Его считали женоненавистником, но с ним рядом всегда были любящие его женщины. Он был обеспечен, знаменит и успешен, но считал себя недостаточно счастливым. Он прожил восемьдесят шесть лет, но однажды сказал, что «долгая жизнь вовсе не значит много лет жизни».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2023 О том, о сём ·  Дизайн и техподдержка: Goodwinpress.ru